Вспоминаю первый день нашей встречи. Ты училась в университете, и после пар нестала задерживаться в универе долго. На улице вовсю лил дождь, а на тебе было всего лишь платье в цветочек. Зонт конечно ты забыла дома. Ты стояла на обочине дороги и ловила такси, укрываясь от дождя под листьями дерева. В это время я возвращался с работы. Спускаясь по улице, я увидел тебя, стоящую под деревом и ловившую такси. Ты выглядела просто сногсшибательно. Стройная, на половину промокшая, и очень красивая. Я подъехал и остановился возле тебя. Ты заглянула в салон и назвала адрес, по которому тебе необходимо было подъехать. Косметика на лице вся размылась от дождя. Волосы промокли, а губы слегка подрагивали. Я с того момента влюбился в тебя по уши. Веришьты или нет, но это так. С первого же раза. Я влюбился в твои большие и сверкающие глаза. Я влюбился в твою нежную улыбку. Влюбился в твой сладкий, как мед, голос. Ловил каждое слово, ловил каждый твой взгляд. Я был без ума оттебя.

Я уехал далеко от шумного города, в домик в горах, подальше от суеты.
Ночь. Такого неба я давно не видел. Все небо усыпано звездами, виден млечный путь. Тишина. И эту тишину, эту идилию нарушают лишь мои мысли о тебе. Такое ощущение, буд-то стоит тихо прошептать и ты услышишь мои слова. Буд-то весь мир замер в ожидании услышать слова любви.
Прости.........знаешь, я боюсь показать, как сильно нужна ты мне....Прости, я боюсь быть зависимым, но я не боюсь, что от твоего взгляда остановится сердце, я не боюсь смерти. Я не боюсь, если разорвется мое сердце от счастья, когда ты улыбаешься. Знаешь, твоя улыбка, твой радостный смех, это свет в моих днях.
Прости....прости, что опять не признался в любви, но я это обязательно сделаю, сделаю, если тебя найду. И прости за мое дыхание, что сбивается, прости за сердце, что так рвется к тебе, прости, что потерял тебя, прости, что отпустил....
Люблю свободу больше жизни...

Я готов сгореть дотла
От взгляда твоего
Знать что есть что ты жива
И не надо ничего
Где взять сил и крылья
Чтобы мне взлететь
И на край земли
к тебе улететь
Взять рукою сердце
Вырвать из груди
И к твоим ногам
На блюдце принести
На тебя смотреть
Из за облаков
Быть ковром терпеть
Боль твоих каблуков
Душем стать твоим
Поливать тебя
быть с тобой везде
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Ну, вот так всегда, перед тем, как Как житьприступить, перед тем, как взять ручку с листом бумаги, в голове было столько мыслей, а теперь и не знаю с чего начать. Помнишь, как часто у меня менялось настроение, а с ним и взгляды на всё происходящее? Теперь я мог всё спокойно обдумать и прийти к тому, чем хочу сейчас с тобой поделиться. Я перестал метаться, как рыба в банке, я многое понял, стал уверен.

Когда мы с тобой расставались, хотел за то время, что мы не будем видеть друг друга, переделать кучу дел, чем-то поразить тебя. Даже не хочу описывать все свои глупые затеи, ведь всё по большому счёту не нужно. Как бы я ни старался ничего, в общем, это не изменит. Любовь не материальна и не строится на восхищении.

Почему же так плохо, ведь ничто не располагает к такому настроению, всё так хорошо - просто сказка, пусть не соответствующая канонам, но вполне милая и забавная... Всё прекрасно, жизнь идёт пусть наперекосяк, но вполне допустимо - не всегда же ей быть правильной и предписанной заранее, надо же иногда получать дозу экстрима... Всё прекрасно, я должна радоваться жизни. Но жизнь разделилась на два слоя, и второй абсолютно пуст, чёрен и дышит тьмой, глубокой и бесконечной... Как два параллельных мира, да простит меня тьма за пошлую формулировку, и Тьма просвечивает сквозь реальность, и само слово - ещё немножко - и пора будет писать в кавычках... Я так боюсь, что пустота станет реальнее, чем этот живой и прекрасный мир... и хотя я знаю, что этого не случится, это фантазии и глупости, - я ненавижу эту пустоту... это так больно... В Тьме нет даже боли... там нет ничего.

...Только тишина в доме все еще продолжала быть незнакомо приятной: никто обижено не сопел в углу, не Бабочкаршаркал по утрам тапочками, никто не пилил тебя за позднее возвращение с работы.
Когда я умерла и стала бабочкой, ты вдруг почувствовал пустоту в квартире. Не сразу, конечно, постепенно, когда углы комнат безобразно заросли паутиной, когда закончились чистые рубашки и носки, когда окончательно и бесповоротно опустел холодильник. Только тишина в доме все еще продолжала быть незнакомо приятной: никто обижено не сопел в углу, не шаркал по утрам тапочками, никто не пилил тебя за позднее возвращение с работы.

Когда я умерла и стала бабочкой, тебе вдруг стало просторно, но почему-то холодно в кровати. Даже второе одеяло не принесло тепла. Когда я умерла и стала бабочкой, ты начал заводить вечером будильник, чтобы он будил тебя по утрам. Ты ходил по вечерам в пиццерию и смотрел телевизор. Теперь никто не выхватывал пульт из твоих рук, чтобы картинку с футболом заменить мелодрамой. Постепенно стиральная машина снова выучилась стирать, заработал пылесос и одна конфорка на газовой плите.